![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
andinСаруман встал; он пристально поглядел на Фродо - с почтительным
изумлением и глубокой ненавистью.
- Да, ты и вправду вырос, невысоклик, - сказал он. - Да, да, ты очень даже вырос. Ты стал мудрым - и жестоким. Теперь из-за тебя в моей мести нет утешенья, и милосердие твое мне горше всего на свете. Ненавижу тебя и твое милосердие! Что ж, я уйду и тебя больше не потревожу. Но не жди, не пожелаю тебе на прощанье ни здоровья, ни долгих лет жизни. Ни того, ни другого тебе не будет. Впрочем, тут уж не я виною. Я лишь предсказываю. (с)
Жестокость все же Саруману привиделась. Это понятно. Как интересно: чужое милосердие порой принимается за жестокость. Эх, Шаркич...
А про предсказание я совсем забыла и вздрогнула.
изумлением и глубокой ненавистью.
- Да, ты и вправду вырос, невысоклик, - сказал он. - Да, да, ты очень даже вырос. Ты стал мудрым - и жестоким. Теперь из-за тебя в моей мести нет утешенья, и милосердие твое мне горше всего на свете. Ненавижу тебя и твое милосердие! Что ж, я уйду и тебя больше не потревожу. Но не жди, не пожелаю тебе на прощанье ни здоровья, ни долгих лет жизни. Ни того, ни другого тебе не будет. Впрочем, тут уж не я виною. Я лишь предсказываю. (с)
Жестокость все же Саруману привиделась. Это понятно. Как интересно: чужое милосердие порой принимается за жестокость. Эх, Шаркич...
А про предсказание я совсем забыла и вздрогнула.
